Люди в истории

Список разделов Общество История

Описание: Все, о днях минувших… Здесь есть о чем поспорить и порассуждать…
Модератор: Katerinka

Re: Люди в истории

#11 Sloniha » 17.11.2011, 09:02

ЕРШОВА Александра Евгеньевна

Изображение

Ершова Александра Евгеньевна или, просто, Саша Ершова - героическая тверская девочка, ученица 35-й школы, совершила подвиг во время ужасной катастрофы в аквапарке "Трансвааль" 14 февраля 2004 года.

Саша с мамой Любой и папой Женей живут в Твери. На папин день рождения решили прокатиться в Москву, гульнуть на полную катушку. Куда пойти в столице? В ресторане сидеть скучно. Вот лучше показать ребенку настоящий огромный аквапарк, как за границей! Сашка ведь с раннего детства плаванием занималась, в воде как рыба себя чувствует.

Саша безумно похожа на папу и характер у нее тоже скорее его. Она очень открытая девочка, искренняя, в то же время рассудительная и взрослая не по годам, может быть упрямой в тех случаях, когда ей кажется, что она права.

Когда обрушились своды аквапарка, Саша, зажатая между бетонными блоками, долгое время держала над водой совершенно незнакомую ей трехлетнюю девочку Машу.

- Вдруг над головой что-то хрустнуло и рядом со мной упала огромная балка, - рассказывает Саша. - Я нырнула и увидела, что рядом со мной под воду уходит маленькая девочка. Я поняла, что она не умеет плавать, и схватила ее под грудь. Вместе с ней я вынырнула, стала ее утешать.

Девчонки не успели выскочить из бассейна. Прямо над их головами как карточный домик сложились тяжеленные плиты. Голова Саши торчала из воды, а к груди пловчихи прижалась испуганная крошка в ярком купальничке.

В той экстремальной ситуации второкласснице Саше показалось, что она продержала на руках маленькую Машу всего тридцать минут. На самом же деле ждать спасателей ей пришлось добрых полтора часа. Все это время она держала девочку на руках, не чувствуя, что у самой сломана левая рука.

- Сашу Ершову привезли с сильным сотрясением мозга, - рассказывает дежуривший ночью хирург, - у нее была сломана рука! Представляете, она на сломанной руке держала трехлетнюю девочку целый час!

У Саши была возможность нырнуть под бетонные плиты и выплыть, но она не бросила малышку, пока их не спасли. Когда потом у Саши спросила, почему она держала девочку, тем более со сломанной рукой, та пожала плечами и ответила: "Не могла же я ее бросить".

За свой героический поступок Саша была награждена медалью "За спасение погибавших". Cама Саша героиней себя не считает. Она считает себя просто красавицей.

Изображение Изображение Изображение

«За смелость и самоотверженность, проявленные при спасении ребёнка…» Серебряная медаль от президента, персональный компьютер от министра МЧС, велосипед и путёвка на Черное море от губернатора — всё это Саша принимает и передает во второй ряд, там сидит дедушка. И только подарок одноклассников отличница и гордость всей 35-й школы Твери оставит в своих руках.

Одноклассник Саши Ершовой: "Мы гордимся тобой, и всем классом этот букет… не от меня, а от всего класса…". А по возвращению из больницы на парте, где сидит Саша, ее ждала гора открыток и подарков от одноклассников и учеников школы: "Саша! Мы тобой очень гордимся. Ты очень отважная девочка, скорее приезжай, мы тебя ждем".

Самой большой наградой для Саши стало то, что в этой трагедии выжили и мама, и папа. 14 февраля можно считать вторым днём рождения семьи: все уцелели в самом эпицентре разрушений — там, где жертв было больше всего.

- Мам, - спрашивает Саша, - я могу, когда вырасту, рассказать об этом своим детям?

- Конечно, - говорит Люба Ершова, - когда они не будут слушаться, ты им поставишь видеокассету, покажешь свою медаль и скажешь, вот вы балуетесь, а я в вашем возрасте уже подвиги совершала!

Медаль «За спасение погибавших» была учреждена в России в 1994-м году, за десять лет ребёнок получил её в первый раз. Главное, чтобы в последний.

Маленькая Сашка, волею судьбы ставшая всемирно известной, действительно совершила геройский поступок, ей еще предстоит все это когда-нибудь обдумать и понять. Газеты и телевидение успокоятся, забудут о маленькой героине и переключатся на какую-нибудь очередную сенсацию. Она останется один на один с тем грузом славы, который обрушился на нее, - и это будет очень сложным испытанием для маленькой девочки. Но, что бы ни случилось потом с Сашей Ершовой, можно с уверенностью сказать, что самое главное испытание в своей жизни - на человечность - она уже прошла! Будь счастлива, Санька!


Посвящение

Поэт из Кингисеппа -Крылов Георгий Иванович

ДЕВОЧКА ИЗ «ТРАНСВААЛЯ» Саше Ершовой

Сферу конструкции руша,
Балки и стекла летят.
Боже, спаси же их души,
Останови этот ад!

Господи! Дай людям силы,
И укажи им пути,
Чтоб из бетонной могилы
Выход к спасенью найти!

Сердце трепещет, одышка.
Все пред глазами плывет.
Слабое тельце малышки
Девочка в руки берет.

Стиснула зубы девчонка.
Холод, воды глубина...
Но над собою ребенка
Держит упорно она!

Плиты сдвигаются глухо,
Камешком мелким шурша...
Держится силою духа
Стойкая эта душа!

В хаосе голос так тонок,
Почти что не слышно его:
- Со мною ребенок, ребенок,
Спасите сначала его!

Среди катаклизмов стихии,
Врагов, которых не счесть,
Я верю в мою Россию,
Где дети такие есть!
Sloniha
Автор темы
Откуда: везде
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 23659
Темы: 467
С нами: 7 лет 5 месяцев

Re: Люди в истории

#12 Katerinka » 20.11.2011, 01:23

Да, прочитав такое, становится не так страшно за будущее...
Учите историю, господа!
Katerinka
Репутация: 70 (+74/−4)
Лояльность: 56 (+57/−1)
Сообщения: 29037
Темы: 319
С нами: 7 лет 5 месяцев

Re: Люди в истории

#13 Sloniha » 25.01.2012, 11:01

Сусанин Иван Осипович
(последняя треть XVI века (?), деревня Деревеньки или Деревнищи (?) — 1613 или 1612) — русский национальный герой, крестьянин из села Домнино (ныне в Сусанинском районе Костромской области).

История подвига

Согласно легенде (не подтвержденной научными изысканиями), был нанят отрядом войск Речи Посполитой (Витебское и Полоцкое ополчение) зимой 1612—13 годов в качестве проводника в Кострому (Ипатьевский монастырь), где находился Михаил Фёдорович Романов. Сусанин завёл вражеские войска в болотистый лес, где был ими замучен за отказ указать верный путь. Доказательством реальности подвига Ивана Сусанина считают царскую грамоту о даровании Богдану Сабинину (зятю Сусанина) половины деревни с «обелением» от всех податей и повинностей за подвиг покойного тестя:

...Как мы, великий государь, царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси, в прошлом году были на Костроме, и в те годы приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, а тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина литовские люди изымали, и его пытали великими немерными муками, а пытали у него, где в те поры мы, великий государь, царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси были, и он, Иван, ведая про нас, великого государя, где мы в те поры были, терпя от тех польских и литовских людей немерные пытки, про нас, великого государя, тем польским и литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, и польские и литовские люди замучили его до смерти...

О жизни Ивана Сусанина не известно в точности почти ничего. Протоиерей А. Д. Домнинский, ссылаясь на бытовавшие в Домнине предания, первым указал, что Сусанин был не простым крестьянином, а вотчинным старостой.

Сомнения в историчности подвига Ивана Сусанина высказал ещё в 1862 году Николай Костомаров.

По сообщениям прессы, в 2003 году в некрополе села Исупово (Сусанинский район Костромской области) были обнаружены останки, предположительно принадлежащие Ивану Сусанину. Однако профессиональные историки оспаривают подлинность находки.

В украинских СМИ и научно-популярной литературе высказывалось мнение, что прообразом Ивана Сусанина мог быть казак-разведчик Никита Галаган, который 16 мая 1648 года в ходе Корсунской битвы по заданию Богдана Хмельницкого дезинформировал шляхтичей и завел их в непроходимые дебри, что дало возможность казакам атаковать врага в невыгодных для него условиях, за что поляками был зверски замучен.

Памятники

Памятник 1851 года
Памятник царю Михаилу Фёдоровичу и крестьянину Ивану Сусанину в Костроме (1851-1918)

14 марта 1851 года в центре Костромы был установлен памятник по проекту скульптора В. И. Демут-Малиновского: гранитная колонна на четырёхугольном пьедестале была увенчана бюстом юного царя, на груди которого ярко выделялся позолоченный крест. У основания колонны располагалась коленопреклонённая фигура Сусанина, слева от которого лежали две жалованные грамоты его потомству. На колонне были укреплены двуглавый орёл и герб Костромской губернии. На передней стороне постамента был вделан барельеф, изображающий сцену гибели Сусанина; на задней стороне постамента – надпись «Ивану Сусанину, за Царя, – спасителя веры и царства, живот свой положившему. Благодарное потомство». Памятник был окружен фонарными столбами и решёткой, украшенной доспехами и двуглавыми орлами.

Изображение
Памятник царю Михаилу Фёдоровичу и крестьянину Ивану Сусанину в Костроме (1851-1918)

В 1918 году с памятника были сброшены бюст Михаила и скульптура Сусанина, тогда же Сусанинская площадь была переименована в площадь Революции (историческое название возвращено в 1992 году). Окончательное уничтожение памятника произошло в 1934 году.

В настоящее время на месте снесенного памятника на Сусанинской площади установлен памятный знак. В рамках подготовки к празднованию в 2013 году 400-летия династии Романовых памятник планируется восстановить.

Памятник 1967 года

В 1967 году в Костроме был установлен новый памятник Сусанину, созданный скульптором Н. А. Лавинским возле Молочной горы, над съездом к Волге. Памятник лишён монархических и религиозных символов. Композиция примитивна: фигура крестьянина в долгополой одежде стоит на массивном цилиндрическом постаменте. Фигура и облицовка постамента изготовлены из белого известняка. На постаменте надпись: «Ивану Сусанину – патриоту земли русской». Со времени представления проекта памятник критикуется как дисгармоничный облику центра Костромы.

Изображение
Современный памятник Ивану Сусанину в Костроме (1967)

Другие памятники

Иван Сусанин изображён на памятнике Михаила Микешина «Тысячелетие России» в Новгороде (1862). Бронзовая скульптура умирающего Ивана Сусанина была включена скульптором А. Адамсоном в ансамбль памятника в честь 300-летия дома Романовых в Костроме.

Недалеко от ориентировочного места гибели Сусанина стоит камень с надписью "Иван Сусанин 1613"

Увековечение имени

27 августа 1939 года вышел указ Президиума Верховного Совета РСФСР, гласивший: «Переименовать Молвитинский район Ярославской области в Сусанинский район и его центр, село Молвитино, в село Сусанино». Иван Сусанин изображён на гербе и флаге района. В селе Сусанино в здании Воскресенской церкви находится музей подвига Ивана Сусанина.

Центральная площадь Костромы называется Сусанинской (1835-1918, восст. в 1992 году). В различных населённых пунктах государств бывшего СССР имеются улицы Ивана Сусанина.

В разное время имя Ивана Сусанина носили российские и советские суда: ледокольный пароход-паром («ньюфаундленская» серия), учебное судно, пассажирский речной теплоход, балкер (тип «Дмитрий Донской»), ледокольный пограничный сторожевой корабль (ПСКР) проекта 97П.

Изображение
т/х "Иван Сусанин" у причала МСРВ

Образ Ивана Сусанина использовался в символике молодежного образовательного форума «Патриот», проводившегося в 2009 и 2010 годах в Костромской области.

В искусстве

Ивану Сусанину и его подвигу посвящены произведения музыкального, изобразительного и словесного искусства: опера М. И. Глинки «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»), опера К. А. Кавоса («Иван Сусанин»), дума К. Ф. Рылеева «Иван Сусанин», драма Н. А. Полевого «Костромские леса», картина М. И. Скотти «Подвиг Ивана Сусанина», картина М. В. Нестерова «Видение Ивану Сусанину образа Михаила Федоровича» и др.

Изображение

Куда ты завел нас? — лях старый вскричал.

Туда, куда нужно! — Сусанин сказал. –
Убейте, замучьте! — моя здесь могила!
Но знайте и рвитесь: я спас Михаила!
Предателя, мнили, во мне вы нашли:
Их нет и не будет на русской земли!
В ней каждый Отчизну с младенчества любит
И душу изменой свою не погубит.

— К. Ф. Рылеев «Иван Сусанин»


Интересные факты

* С подвигом Ивана Сусанина сравнивался поступок ремесленника Осипа Комиссарова, спасшего в 1866 году от покушения императора Александра II. Родное село Комиссарова, Молвитино (ныне пос. Сусанино), находится всего в 12 верстах от села Домнино — родины Сусанина.
* Спустя 330 лет, во время Великой Отечественной войны в феврале 1942 года, подвиг Ивана Сусанина фактически повторил псковский крестьянин Матвей Кузьмин.
* Улица Сталина в Костроме (бывш. Лазаревская) была переименована в улицу Ивана Сусанина в 1952 году, ещё при жизни И. В. Сталина. Это было связано с наличием в центре города проспекта Сталина (бывш. Павловская улица, ныне проспект Мира).
* Упоминается в песне «Русская дорога» Игоря Растеряева.

Изображение
Памятник Матвею Кузьмину на станции
«Партизанская» Московского метрополитена.
Sloniha
Автор темы
Откуда: везде
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 23659
Темы: 467
С нами: 7 лет 5 месяцев

Re: Люди в истории

#14 Oleg » 09.02.2012, 12:10

Александр I — Фёдор Кузьмич (св. Феодор Томский)
(12 декабря 1777 — 19 ноября 1825 — 20 января 1864)

Изображение

Даниил Леонидович придерживался версии о том, что Александр I и Федор Кузьмич — одно лицо и говорил, что Александр I — центральная фигура русского покаяния. Приводил всякие доказательства, ссылался на слова одного члена партии, Маслова, он в тюрьме оказался по «ленинградскому делу». Тот присутствовал при эксгумации тела Александра, и гроб оказался пустым... Я, когда он мне версию эту рассказал, понял: так оно и было. А когда в апреле шестидесятого освободился и приехал в Ленинград, тут и увидел подлинное, железное доказательство тождества Александра и Федора Кузьмича! Всем царям ставили конные памятники, и ему бы — конный, с барельефами: Бородино, Париж, Триумвират... А тут — Александрийский столп! Ангел стоит с крестом, с опущенной головой, на крест показывает перстом, цепи разорваны — ну, к доктору ходить не надо: монашество — это ангельский чин! Знать, Монферрану шепнули. Даниил Леонидович очень бы порадовался этому доказательству, ведь в основу «Розы Мира» он ставил Александра I.
Изображение

Источник: Р.С. Гудзенко. Слово о Данииле Андрееве.
(Цит. по изданию: Д. Андреев. Собрание сочинений в 3 томах. Т. 3, кн. 2, с. 461)
Изображение
К личности святого Феодора Томского (старца Федора Козьмича) обращались русские философы: Владимир Соловьев, отец Сергий Булгаков, Николай Бердяев, Владимир Лосский, Георгий Федотов; историки: великий князь Николай Михайлович, князь Н.С. Голицын, князь Вс.А. Долгоруков, князь В.В. Барятинский, барон Н.Н. Врангель, настоятель Томского Богородице-Алексиевского монастыря викарный епископ Барнаульский Мелетий (Забаровский), впоследствии митрополит Харбинский и Манчжурский, Н.К. Шильдер, посол Франции в России Морис Палеолог, профессор К.В. Кудряшов, профессор М.В. Зызыкин (Аргентина); современные историки русского зарубежья: князь Алексей Трубецкой (Канада), иеромонах боярин Сергий (Романов) (г. Вена), Константин де Грюнвальд, Евгения Ланге, Михаил Клименко; писатели: графиня Д.Х.Ливен, Евгений Поселянин (Погожев), Н.А. Энгельгард, Владимир Короленко, граф Лев Толстой, Дмитрий Мережковский, сибирский писатель Александр Черкасов, Елена Рерих, Даниил Андреев, Лев Любимов, Френсис Гибл, Анри Труайя, Анри Валлоттон и другие.

В 1770 году Томский Богородице-Алексиевский монастырь посетил учитель императора Александра I академик П.С. Паллас; в 1848 году значительные средства Богородице-Алексиевскому монастырю пожертвовала приближенная императора Александра I Анна Орлова-Чесменская.

В 1860 году в монастыре был пострижен в монахи и рукоположен в иеромонаха крестник императора Александра I Иаков (Домский), исполнявший в 1860—1861гг. обязанности ректора Томской духовной семинарии, впоследствии архиепископ Якутский и Вилюйский; по легенде в сороковые годы XIX века Томск и Богородице-Алексиевский монастырь посетила странница монахиня Вера, будто бы тайно ушедшая от престола вслед за мужем супруга Императора Александра I императрица Елизавета Алексеевна (принцесса Баден-Дурлахская).

С XIX века Томский Богородице-Алексиевский монастырь поддерживал молитвенное общение и переписку с Богородице-Казанским Дивеевским женским монастырем, основанным преподобным Серафимом Саровским. По легенде старец Феодор Козмич — император Александр I — являлся духовным сыном преподобного Серафима, которым был благословлен на подвиг смирения: уход от царского трона и принятие образа странника. По другой легенде такое же благословение было получено им от святителя Филарета, митрополита Московского (Дроздова) — свидетеля тайной передачи царской власти от императора Александра I императору Николаю I.

<… >

Среди икон и картин городской келье-часовне cтарца Феодора Козьмича, переданных в келью после кончины старца его почитателями, находился коронационный портрет императора Александра I 1801 года и копия лучшего этюда головы императора Александра I придворного художника Доу.

Еженедельно по воскресеньям в пять часов вечера в келье-часовне старца монахами Томского Богородице-Алексиевского монастыря возносились посвященные ему поминальные молитвы.

<… >

В тайну томского старца пытался проникнуть известный отечественный ученый – антрополог М.М. Герасимов. Трижды, начиная с 1951 г., он безуспешно обращался к Правительству с запросом разрешения на обследование гробницы императора Александра I в Петропавловском соборе г. Санкт-Петербурга, в которой по акту об изъятии царских ценностей осенью 1921 г. будто бы не оказалось праха императора и склепа – усыпальницы старца Феодора Козьмича в Томском Богородице-Алексиевском монастыре с целью реконструкции по черепу старца его прижизненного облика и сопоставления реконструированного скульптурного портрета старца с портретом императора Александра I.

Исследованием тайны старца занимался и созданный в Томске в 1907 г. по благословению настоятеля Богородице-Алексиевского монастыря архимандрита Ионы (Изосимова) кружок почитателей старца Феодора Козьмича, издавший в 1912 г. в г. Харькове книгу «Таинственный старец Феодор Козьмич и император Александр I».

При загородной келье старца над Святым источником на заимке С.Ф. Хромова в Хромовке — восточном предместье Томска — купцом Хромовым был основан после кончины старца 20 января 1864 года Феодоровский монастырь, где в последствии находились летние кельи и угодья Томского Богородице-Алексиевского монастыря.
Новые доводы о самоустранении императора Александра I от власти и последующего превращения его в знаменитого сибирского старца Федора Кузьмича обнародованы в Санкт-Петербурге. Этой теме посвящены многие страницы представленного группой авторов под руководством Элеоноры Лебедевой сборника «Ангел царя Александра».

Авторы нашли подтверждения выводам исследователя религиозных исканий в России первой половины XIX века А.В. Моторина, считавшего, что в судьбе царя выразился обычный для той эпохи путь духовного развития представителей дворянской элиты: искушение, сознательное испытание чуждых верований (в том числе масонских), отвращение от них, покаяние, и, наконец, обращение к родному, с детства усвоенному и питаемому живой связью с Церковью православию.

Похожий путь — от богохульной юношеской «Гаврилиады» и запальчивых эпиграмм на Александра I до искреннего покаяния на смертном одре — прошел Александр Пушкин. В его позднем творчестве отразилась подкрепленная свидетельствами современников убежденность о преображении государя. Именно так сейчас прочитали православные пушкинисты загадочную поэму 1834 года «Анджело». Заслоняясь декорациями средневековой Италии, поэт повествует об удалившемся от дел правителе.

Переоценка «властителя слабого и лукавого» началась раньше. За несколько дней до кончины Александра I опальный Александр Пушкин поднял в Михайловском «признательную чашу», с благодарностью соединив имя Александра с именами своих наставников:

Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.
Полней, полней! и, сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте...
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал Лицей.

Неожиданно расшифрован рисунок Пушкина 1830 года под автографом стихотворения, посвященного императрице Елизавете Алексеевне — супруге Александра I. В верхней части головы отказавшегося от престола его брата, великого князя Константина Павловича, начертано "ал I" (а — маленькая, а единичка скользит вниз, как выпавший из рук скипетр). Это явное свидетельство самоустранения монарха.

Подробно изученная история создания Александровской колонны, увенчанной ангелом с ликом Александра I, дает, по мнению авторов книги, однозначный ответ на вопрос, знал ли вступивший на престол Николай I истинную историю исчезновения брата. «Не монумент хотелось мне воздвигнуть, а молитву Александру как уже святому», — это признание монарха иллюстрируют подробности его работы с автором памятника, ставшего символом воскресения помазанника Божия к новой жизни.
Это если коротко, совсем коротко...
Oleg
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 3459
Темы: 1
С нами: 5 лет 9 месяцев

Re: Люди в истории

#15 Oleg » 09.02.2012, 12:20

Отрывки из книги А.Н. Сахарова "Александр I"
Изображение

...Таинственный пакет

Впервые о нежелании занять трон Александр, как мы помним, заговорил задолго до смерти и Екатерины и Павла. Но будем считать, что тогда им руководил страх перед отцом, которого Екатерина собиралась лишить престола в пользу внука Александра.

Однако для Александра вопрос этот не был исчерпан. Идея отказаться от власти, отречься от престола преследовала его всю жизнь, но особенно с того времени, когда, встав на престол через труп отца, он в полной мере вкусил, что такое власть, каких она требует жертв от человека, какие жестокие предъявляет к нему требования, — и, конечно, не в смысле выполнения своего долга перед народом, Отечеством, как это обязана декларировать любая власть, а в том самом сокровенном, тайном понимании, которое и составляет смысл ее существования: защиты интересов своего класса, сословия, клана, умение любыми путями сохранить ее за собой, подавить противников, создать когорту сторонников, подчинить интересы общественные интересам личным и сделать это так, чтобы все выглядело совсем наоборот, искусство тонко лавировать и цинично обманывать, притворяться и жестоко карать, обладать многими другими качествами этой власти, которые и позволяют человеку власти год за годом вкушать ее сладкие и такие страшные плоды.

Я уже говорил о том, что с юного возраста в характере Александра были такие черты, которые ставили его в особое в отношении власти положение. И хотя ее дурман успешно обволакивал его в течение долгих лет, а связанные с ней права и обязанности надолго отвлекали его от обычных человеческих мыслей об эфемерном смысле этой власти, он вновь и вновь возвращался к этому поставленному еще в юности вопросу.

Конечно, можно считать, что все его разговоры об отречении были лишь тонким камуфляжем для того, чтобы обмануть противников, вызвать сочувствие друзей, как об этом пишут многие отечественные историки, но когда эти разговоры ведутся в минуты жизни весьма критические, переломные, то приходится думать и о том, что Александру в этом смысле были свойственны какие-то реальные и достаточно глубокие переживания, сомнения и колебания.

Другой его порыв на этот счет последовал в 1796 г., когда в период коронации Павла I он попросил А. Чарторыйского подготовить проект манифеста по случаю своего возможного будущего вступления на трон, потому что именно он теперь был прямым наследником престола. В этом никогда не опубликованном документе говорилось, что Александр, когда он станет императором, дарует народу свободу и справедливость, а затем, «исполнив эту священную для него обязанность», откажется от престола «для того, чтобы признанный наиболее достойным ее носить мог упрочить и усовершенствовать дело, основания которого он (Александр. — А.С.) положил»209. В том же году он писал В.П. Кочубею: «...я сознаю, что не рожден для того сана, который ношу теперь, и еще менее для предназначенного мне в будущем, от которого я дал себе клятву отказаться тем или другим способом...»210. В письме Лагарпу в 1797 г. он предполагает, когда придет его время царствовать, сначала дать России конституцию, а уже потом удалиться от власти. Историки насчитали 12 заявлений Александра, сделанных в разные годы, о намерении отречься от престола. Эта мысль превращалась для него в идею фикс.

События первых лет XIX в. надолго отвлекли Александра от его нетрадиционных для самодержца мыслей, но на исходе второго десятилетия своего царствования, когда отшумела эпоха наполеоновских войн, а кризис общественный и его личный приобретал все более зримые черты, он все чаще и чаще возвращается к этой мысли.

Особенно основательно она звучит в годы, которыми как раз и отмечен его общий психологический поворот.

Совпадение этих сторон его жизни вряд ли является случайным.

В сентябре 1817 г. за обедом в Киеве, по словам его флигель-адъютанта А.И. Михайловского-Данилевского, Александр произнес слова, которые затем стали лейтмотивом его беседы с братьями Константином и Николаем: «Когда кто-нибудь имеет честь находиться во главе такого народа, как наш, — заявил император, — он должен в минуту опасности первым идти ей навстречу. Он должен оставаться на своем посту только до тех пор, пока его физические силы ему это позволяют. По прошествии этого срока он должен удалиться». При этих словах, замечает далее А.И. Михайловский-Данилевский в своих дневниковых записях, на устах государя явилась улыбка выразительная, и он продолжал: «Что касается меня — я пока чувствую себя хорошо, но через 10 или 15 лет, когда мне будет 50 лет...»211. Как известно, Александр ушел из жизни за два года до поставленного им самого раннего срока. Через месяц на закладке храма на Воробьевых горах он обмолвился архитектору К.Л. Витбергу, что не надеется «что-либо видеть при себе»212.

В 1818 г. во время конгресса Священного союза в Аахене Александр высказал ту же мысль в беседе с прусским королем Фридрихом-Вильгельмом: «Я перестал заблуждаться насчет благодарности и преданности людей и потому обратил все мои помышления к Богу»213, — сказал он.

Решающим в этом смысле, а возможно и роковым для него, стал известный разговор с братом Николаем Павловичем после смотра под Красным селом 2-й бригады 1-й гвардейской пехотной дивизии, которой командовал великий князь.

Отобедав в палатке Николая, Александр завел с ним в присутствии его супруги, великой княгини Александры Федоровны, беседу по поводу престолонаследия. Эту беседу впоследствии и записала супруга Николая. «Твое усердие и твоя добросовестность, любезный Николай, — сказал император, — радуют меня, тем паче что на тебя будут возложены впоследствии гораздо важнейшие обязанности и ответственность, нежели ты ожидаешь сам». Далее он подчеркнул, что государю для исполнения лежащих на нем обязанностей необходимы «сверх других качеств еще и отменное здоровье, и физические силы... А я чувствую постепенное их ослабление и предвижу, что вскоре не буду в состоянии исполнять эти обязанности так, как всегда их понимал, почему считаю за долг и непреложно решился отказаться от престола, лишь только замечу по упадку своих сил, что настало к тому время».

Александр упомянул, что у Константина, как и у него самого, не было мужского потомства, между тем как у Николая недавно родился сын. «И так вы должны знать, — закончил Александр, — что вас ожидает в будущем императорский сан».

Увидев смятение супругов, он успокоил их: «Минута к тому еще не наступила: быть может, до нее пройдет несколько лет (в дневнике Николая I, вспоминавшего этот разговор, было упомянуто о десяти годах. — А.С.). Я хотел только заблаговременно приучить вас к мысли о непреложно и неизбежно ожидающей вас будущности»214.

И в дальнейшем Александр неоднократно беседовал на эту тему с Николаем Павловичем.

Так в 1819 г. Николай, третий сын Павла, никогда не помышлявший, по его же собственному дневниковому признанию, о престоле, вдруг увидел перед собой блистательную перспективу. Но она могла претвориться в жизнь лишь в случае либо отречения, либо смерти императора Александра.

С этого дня в очередь за Александром встал не Константин, а именно Николай — холодный, расчетливый, невероятно честолюбивый, мстительный, как показали последующие события, особенно восстание 14 декабря 1825 г. и последекабристская пора.

Объективно с этого самого дня Николай всей силой законов власти должен был быть противопоставлен Александру, а над самим Александром нависло пробужденное им в младшем брате, но глубоко, видимо, затаившееся желание стать первым лицом государства. На эту сторону отношений царственных братьев как-то не обращали внимания историки, убаюканные формальной лояльностью Николая по отношению к старшему брату, постоянно демонстрируемым им чувством любви и уважения к «ангелу» Александру, как он называл его в письмах.

Между тем события развивались.

В том же 1819 г. Александр посетил Варшаву, и Константин уже в который раз подтвердил свое намерение отказаться от прав на русский престол. Цесаревич заявил брату о своем намерении вступить в брак с графиней Иоанной Грудзинской, что лишало потомство от нее и Константина права на русский престол.

Разговор между братьями продолжался и в то время, когда Константин поехал проводить Александра на его выезде из Варшавы. Как позднее рассказывал сам цесаревич, император заявил ему буквально следующее: «...я хочу абдикировать (т.е. отречься от престола. — А.С.); я устал и не в силах сносить тягость правительства, я тебя предупреждаю для того, чтобы ты подумал, что тебе надобно будет делать в этом случае... Когда придет пора абдикировать, то я тебе дам знать и ты мысли мои напиши к матушке»215.

Вскоре после этого Александр издал манифест. В нем говорилось: «Если какое лицо из императорской фамилии вступит в брачный союз с лицом, не имеющим соответственного достоинства, т.е. не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному дому, в таком случае лицо императорской фамилии не может сообщить другому прав, принадлежащих членам императорской фамилии, и рождаемые от такого союза дети не имеют права на наследование престола»216. Конечно, имелся в виду новый брак Константина с красавицей полькой.

Этот манифест, таким образом, еще более укрепил потенциальные права Николая Павловича, у которого к тому времени уже был сын Александр, будущий Александр II.

Пока отношения между братьями оставались тайной для окружающих, но никакая тайна, если она затрагивает интересы многих людей, не может оставаться таковой долгое время.

По свидетельству очевидцев, уже в октябре 1820 г. Николая Павловича и его супругу встречали во время поездки в Берлин возгласами: «Да здравствует великий князь, русский наследник!» И в Варшаве, куда позже прибыл Николай Павлович, Константин воздал ему такие почести, которые не соответствовали его сану и привели Николая в замешательство.

Наконец, 14 января 1822 г. Константин вручил Александру I официальное письмо с отказом от прав на российский престол, среди прочего он писал, что не чувствует в себе «ни тех дарований, ни тех сил, ни того духа», которые бы соответствовали тому достоинству, «к которому по рождению моему могу иметь право»217.

Через две недели Александр, после некоторых колебаний ответил брату, что, посоветовавшись с матерью, он удовлетворяет просьбу Константина: «Нам обоим остается, уважив причины. Вами изъясненные, дать полную свободу Вам следовать непоколебимому решению Вашему, прося всемогущего Бога, дабы он благословил последствия столь чистейших намерений»218.

Считается, что Николай не знал об этой переписке старших братьев, но такое утверждение было бы сомнительным, если учесть, что их мать, Мария Федоровна, особенно благоволившая Николаю, была в курсе престолонаследных дел и что отношения между Александром и ею со времени 11 марта 1801 г., убийства Павла и отстранения ее от власти, были вовсе не простыми.

Во всяком случае, отречение Константина еще более повысило шансы Николая, на пути которого теперь оставалась лишь жизнь Александра.

1823 год как бы подвел итог всем этим перипетиям с престолонаследием: Александр наконец официально решился сделать своим наследником Николая. Он дал поручение московскому митрополиту Филарету подготовить по этому поводу проект манифеста. Вскоре документ был написан и одобрен царем. В нем говорилось об отказе от власти Константина: «Вследствие того на точном основании акта о наследовании престола наследником быть второму брату нашему, великому князю Николаю Павловичу»219. Далее сказано, что манифест будет обнародован «в надлежащее время». После этого текст манифеста в глубокой тайне был положен в хранилище московского Успенского собора, а копии с него отосланы в Государственный совет, Синод и Сенат. Хранить оригинал полагалось «до востребования моего», как написал собственноручно на пакете Александр. В случае кончины императора пакет надлежало вскрыть «прежде всего другого действия».

Три человека, три близких и доверенных лица императора знали о содержании манифеста: сам Филарет, князь А.Н. Голицын и А. А. Аракчеев.

Рассматривая вопрос, почему же Александр не решился опубликовать манифест, Н.К. Шильдер считал, что Александр все-таки был намерен отречься от престола, почему и написал на пакете: «хранить до востребования моего»220. С.В. Мироненко предполагает, что в обстановке, когда рушились все мечты Александра о преобразовании России, когда на него надвинулся тяжелый душевный кризис, обнародование этого документа без всяких условий означало бы признание Александром полного краха всех своих начинаний. «Это одновременно делало очень сомнительной, — пишет автор, — и возможность собственного отречения»221. Оба эти предположения вполне логичны, но Александр к тому же не мог не понимать, что, сделав манифест достоянием общества, он тем самым прямо указал бы на своего наследника — полного сил, честолюбивого, жесткого Николая Павловича. Вероятно, Александр — этот умнейший «сердцевед» — знал своего брата лучше, чем кто-либо другой, и мог небезосновательно считать, что в условиях назревающего общественного кризиса в стране имя Николая могло быть использовано различными кругами в борьбе за власть.

А колебания Александра относительно возможного отказа от престола продолжались. К 1825 г. они приобрели у него какой-то маниакальный характер.

В январе 1824 г. в беседе с князем Васильчиковым Александр говорил: «Я не был бы недоволен сбросить с себя бремя короны, страшно тяготящей меня»222. Весной 1825 г. в Петербурге в разговоре с принцем Оранским он снова поведал мысль удалиться от престола и начать частную жизнь. Принц пытался его отговорить, но Александр стоял на своем223.

Ряд историков обратили внимание и на характер отъезда Александра в Таганрог, где он вскоре и умер.

Александр посетил в Павловске мать, погулял в саду и зашел в Розовый павильон, где его в свое время торжественно чествовали после возвращения с победой из Парижа. На следующую ночь он побывал в Александро-Невской лавре около могил своих дочерей и оттуда без эскорта в одной коляске отбыл из Петербурга. Около заставы он приказал остановить коляску и, обернувшись назад, долго и задумчиво смотрел на город.

Уже будучи в Крыму, он снова возвратился к своим мыслям об уходе в частную жизнь. Так, ознакомившись с Ореандой, Александр заметил, что хотел бы здесь жить постоянно. Обращаясь к П.М. Волконскому, он сказал: «Я скоро переселюсь в Крым и буду жить частным человеком. Я отслужил 25 лет, и солдату в этот срок дают отставку»224.

Нельзя не вспомнить и о его словах, написанных позднее супругой Николая I, Александрой Федоровной, во время коронационных торжеств в Москве 15 августа 1826 г.: «Наверное, при виде народа я буду думать о том, как покойный император, говоря нам однажды о своем отречении, сказал: «Как я буду радоваться, когда увижу вас проезжающими мимо меня, и я, потерянный в толпе, буду кричать вам «ура!»«225.

Умирая и уже приобщаясь святых тайн, Александр не дал никаких указаний относительно престолонаследия. Н.К. Шильдер заметил, что он уходил из жизни не как государь, а как частное лицо.

Сразу же после официальных известий о смерти императора все нити управления страной оказались в руках Николая, хотя не ему, а Константину в Варшаву писал о своей болезни Александр и просил известить об этом же мать.

Николай писал П.М. Волконскому в Таганрог в связи с организацией траурного кортежа по России: «...беру я на себя просить Вас войти в сношения со всеми местными начальствами, с главнокомандующими и с прочими местами, с коими нужно будет, довольствуясь прямо мне доносить о принятых уже мерах, разрешая наперед все, что найдете приличным... все же сношения, нужные с местами, здесь находящимися, прошу делать непосредственно через меня»226.

Так, официально ничего не зная о сокрытии в Успенском соборе манифеста, не ведая якобы и о переписке братьев в связи с отречением Константина, Николай берет на себя всю полноту власти.

А далее события развивались еще более стремительно, и они-то как раз и указали на истинные честолюбивые притязания Николая, которых, видимо, не мог не остерегаться Александр, хотя и понимал необходимость упорядочить династический вопрос.

Через несколько дней после смерти императора Николай уже официально и достоверно узнал и об отречении Константина, и о переходе к нему престола. Но когда он предъявил свои претензии на трон, военный губернатор Петербурга граф Милорадович и группа высших гвардейских офицеров воспротивились этому. Милорадович заявил, что если бы Александр хотел оставить престол Николаю, то обнародовал бы манифест при жизни, отречение Константина также осталось необнародованным и вообще «законы империи не дозволяют располагать престолом по завещанию»227. По существу, военный губернатор взял власть в свои руки.

До двух часов ночи генерал беседовал с Николаем. Великий князь доказывал свои права на престол, но Милорадович стоял на своем. В результате Николай был вынужден присягнуть Константину. Позднее он сказал об этом старшему брату так: «В тех обстоятельствах, в которые я был поставлен, мне невозможно было поступать иначе»228. В руках Милорадовича была гвардия, и за ним, видимо, стояли те круги, среди которых кандидатура Николая была непопулярна и неприемлема.

Любопытна и та роль, которую в период династического кризиса сыграл любимец царя А.А. Аракчеев.

Заболев в Таганроге, Александр несколько раз вызывал к себе Аракчеева, находившегося тогда в своем имении Грузино, но тот упорно отказывался приехать, ссылаясь на тяжкое моральное состояние в связи с убийством дворовыми людьми его экономки и сожительницы; он даже самолично сложил с себя полномочия командующего военными поселениями, чем несказанно удивил высшие чины России.

Однако, получив известие о смерти Александра, Аракчеев тут же вновь взял на себя командование военными поселениями и прибыл в распоряжение Николая. Заметим, что и в 1801 г. на призыв Павла прибыть в Петербург он не появился там вовремя и тем самым развязал руки заговорщикам.

Инициатор очередного «дворцового переворота» против Николая в пользу Константина Милорадович, как известно, был убит на Сенатской площади во время восстания 14 декабря 1825 г. Каховским в момент переговоров с восставшими, на которые его послал Николай.

Заканчивая свой труд об Александре I, Н.Н. Шильдер писал: «Если бы фантастические догадки и нерадивые предания могли быть основаны на положительных данных и перенесены на реальную почву, то установленная этим путем действительность оставила бы за собою самые смелые поэтические вымыслы; во всяком случае, подобная жизнь могла бы послужить канвою для неподражаемой драмы с потрясающим эпилогом, основным мотивом которой служило бы искупление. В этом новом образе, созданном народным творчеством, император Александр Павлович, этот «сфинкс, не разгаданный до гроба», без сомнения, представился бы самым трагическим лицом русской истории, и его тернистый жизненный путь увенчался бы небывалым загробным апофеозом, осененным лучами святости»229.

...Смерть или уход



H.K. Шильдер, как и некоторые другие историки, не избежал искуса допустить, что Александр I, возможно, закончил свою жизнь вовсе не так, как об этом было принято считать и в официальной правительственной среде на всем протяжении XIX в., и в официальной историографии. Слова, написанные Н.К. Шильдером, показывают, что дело здесь не просто в некоем кокетстве, пустом досужем разглагольствовании или погоне за сенсацией. Все творчество маститого историка показывает, что он был весьма далек от подобного рода мотивов. Трудно отказаться от мысли, что эта запись принадлежит человеку, которого тревожило что-то нераскрытое и серьезное в истории жизни и смерти Александра I. Это «что-то», думаю, тревожит любого исследователя, соприкасающегося с биографией Александра I, как оно тревожит и автора этих строк, несмотря на то, что вначале я, кажется, вовсе и не ставил перед собой задачи ответить на вопросы, связанные с легендами об уходе Александра I от трона и о превращении его в далекого сибирского отшельника. Тем более, как я убежден, для понимания роли Александра I в истории России развязка его жизни, какой бы трагической она ни была, мало что прибавит или убавит. Пожалуй, прояснение этих вопросов может лишь подчеркнуть все те акценты, которые время уже проставило на весьма явственной истории его жизни. И все же...

Считается, что личность Александра I «не дает никакого базиса для самой постановки этого вопроса»230, как писал в свое время Н. Кноринг. И этот автор, как до него и другие историки — великий князь Николай Михайлович, Мельгунов, Кизеветтер, Кудряшов, считал, что Александр был натурой цельной, волевой, а главное, властолюбивой и не в его характере было отказываться от престола, за который он с таким умом, упорством, хитростью и изяществом боролся практически всю свою жизнь. И все его разговоры о тягости короны, об усталости от ее бремени, о желании уйти в частную жизнь не более чем обычная для него поза, политический камуфляж.

Именно здесь и заключается основа для отрицательного ответа на вопрос о его возможном уходе от власти.

Конечно, такой подход к личности Александра I более предпочтителен, нежели странные рассуждения о его пассивности, вялости, бесхарактерности, умении «плыть по течению». Умный и хитрый человек, в страшное свое время и в страшном жестоком окружении он сумел обмануть не только окружающих его людей, но и последующих историков.

Однако даже те, кто более реально и прозорливо оценивает характер и деятельность Александра I, все же обходят одну из важнейших доминант его жизни: вопросы об убийстве отца и о связанных с ним ужасных мучениях совести и о паническом страхе за свою собственную судьбу, который преследовал его в течение всей жизни. Угрызения совести, постоянный страх, восстание Семеновского полка, заговор в армии, планы цареубийства, наконец, донесение Шервуда об обширном тайном заговорщическом обществе в России, ставшее известным Александру 11 ноября 1825 г., — все это стоит в одном ряду.

Только в этой связи мы и должны, видимо, понимать его многократные заявления о желании отречься от престола: с одной стороны, это была определенная моральная отдушина, которая успокаивала, создавала иллюзию искупления тяжкого греха, с другой — эти разговоры были своеобразным громоотводом; они обманывали общественное мнение, успокаивали его, дезориентировали недовольных — если сам государь желает отречься от престола, то зачем и усилия тратить на то, чтобы убрать его от власти.

Но существует еще и третий аспект этой темы: постоянное, из года в год, повторение одной и той же мысли (причем мысли не пустяковой, а такой, которая, претворись она в жизнь, могла бы многое изменить в судьбе страны и в судьбе самого Александра) показывает, что она действительно мучила императора, постоянно выплескивалась наружу, вводя в недоумение и страх окружающих его близких к нему людей. В этом главном пункте трудно согласиться с противниками легенды. Ведь все, собственно, зависело от того, в какой степени были серьезными эти его намерения сбросить с себя бремя власти. Сегодня меру этой степени никто уже определить точно не сможет, как никто достаточно авторитетно не сможет и отрицать всю серьезность подобного рода намерений, учитывая историю восхождения на престол Александра и его последующей жизни.

Против легенды, кажется, совершенно определенно говорят такие объективные факты, как болезнь императора в Таганроге, акт о его смерти, протокол о вскрытии тела, многократные, во многом повторяющие друг друга, дневниковые записи о ходе болезни Александра и его последних минутах, отчеты о препровождении тела из Таганрога в Петербург, похороны в Петропавловском соборе и т.д.

Против отождествления Александра I со старцем Федором Кузьмичом свидетельствует также анализ их почерков, сделанный по указанию биографа Александра I великого князя Николая Михайловича в начале XX в.231.

Непохожесть на смертном одре внешнего облика умершего Александра еще современники объясняли плохими условиями бальзамирования в Таганроге, тряской в пути, действием жары, стоявшей в ту пору на юге.

Исследователи обращали внимание и на то, что Федор Кузьмич в своих разговорах, беседах часто употреблял южнорусские и малороссийские слова вроде «панок», что было совершенно несвойственно Александру I.

Все это весьма важные аргументы, направленные против имевшей место легенды. Однако они не снимают всех существующих вопросов.

И вновь я должен обратиться к двум группам проблем, которые уже многократно рассматривались и прежде: к тому, что произошло в Таганроге, и к тому, что представлял собой старец Федор Кузьмич, скончавшийся в возрасте около 87 лет на лесной заимке близ Томска 20 января 1864 г. Кстати, вычитая 87 лет от года рождения Федора Кузьмича, мы получаем год рождения Александра I — 1777-й.

Как известно, император заболел 4 ноября 1825 г. в Мариуполе, возвращаясь из поездки по Крыму. Но впервые он почувствовал себя плохо гораздо раньше, еще в Бахчисарае, где его лихорадило.

Прибыв 5 ноября в Таганрог, он слег в постель. В этот же день сопровождавший его постоянно во всех поездках генерал-адъютант Петр Михайлович Волконский, его близкий друг и поверенный, в своем поденном журнале начал вести записи о ходе болезни.

Удивительно, что в тот же день открыли свои дневниковые записи о ходе болезни и времяпрепровождении Александра в одноэтажном 12-комнатном таганрогском дворце и еще две особы: его супруга, императрица Елизавета Алексеевна, и лейб-медик баронет Виллие, бывший личным врачом Александра I. Эти же дни были описаны также и доктором Тарасовым, пользовавшим больного вместе с лейб-медиком Стофрегеном, личным врачом императрицы.

Дневниковые записи Волконского и Виллие кончаются 19 ноября 1825 г., в день смерти Александра I. Дневник Елизаветы Алексеевны обрывается 11 ноября.

Сам по себе факт начала дневниковых записей 5 ноября тремя близкими к императору людьми, записей, которые, по существу, отразили течение смертельной болезни, поразителен. Ведь ни 4, ни 5 ноября, когда все трое корреспондентов взялись за перо, нельзя было и предположить, что болезнь, едва лишь покачнувшая всегда отменное здоровье Александра, примет столь трагический оборот. Это загадка, которую исследователи перед собой даже не поставили, а ведь она психологически может открыть многое. Даже безусловный противник легенды об уходе Александра I от власти великий князь Николай Михайлович писал в одной из своих статей: «Исчезновение императора может быть допустимо на практике при безусловной охране тайны соучастниками такой драмы». Что касается замены тела императора, на чем, кстати, настаивал убежденный сторонник легенды В.В. Барятинский в своей книге «Царственный мистик», то подобную версию Николай Михайлович называет просто «баснословной сказкой».

Начало дневниковых записей в один день тремя близкими к Александру I людьми может, конечно, указывать на большую озабоченность со стороны всех трех здоровьем императора. Но поскольку никакой опасности этому здоровью в тот день не было, то приходится считать такое единодушие необъяснимым, либо объяснить его лишь желанием создать единую версию течения болезни, нужную как Александру, так и этим трем его близким людям.

В.В. Барятинский и другие сторонники легенды усматривают искусственность ситуации в расхождении сведений, содержащихся в дневниковых записях всех трех по одному и тому же поводу. Но я думаю, что эта искусственность видна совсем в другом — в создании этих дневников, хотя в них в то время не было особой необходимости.

Акт о смерти императора подписали тот же Волконский, тот же Виллие, а также генерал-адъютант барон Дибич, ставший сразу доверенным лицом при Николае I и сделавший при нем блестящую карьеру, и врач императрицы Стофреген. Протокол о вскрытии подписали врачи Виллие, Стофреген, Тарасов, а также местные эскулапы; скрепил этот протокол своей подписью генерал-адъютант Чернышов, бывший также в течение многих лет весьма близким человеком к Александру I. Наличие одной этой подписи Чернышова на важнейшем документе удивило еще Шильдера, однако великий князь Николай Михайлович в своей статье против легенды посчитал это «простой случайностью» и написал, что сам этот протокол является чистой формальностью.

Думаю, что в случаях ординарных подобный документ действительно во многом предстает как формальный. Но в иных, особых случаях именно протокол вскрытия, патологоанатомический анализ являются порой ключом к серьезным историческим выводам. А это как раз и был, как показали последующие события, тот самый особый случай, который не получил адекватного отражения в документе о причинах смерти Александра I.

Не случайно позднейшие попытки изучения по этому протоколу причин и течения болезни Александра наталкивались на непреодолимые трудности и противоречия и, по существу, заводили дело в тупик по главному вопросу — об идентификации тела Александра I с телом человека, которое стало объектом этого протокола.

Таким образом, определяется довольно узкий круг лиц, которые могли быть причастны ко всем перипетиям последних дней правления Александра I. Это императрица Елизавета Алексеевна, Волконский, Виллие, Чернышев, Дибич, Стофреген и Тарасов. Даже великий князь Николай Михайлович допускает, что при желании такой состав «соучастников» вполне мог организовать «исчезновение» Александра I. Что касается подмены, то это вопрос особый и столь щепетильный, что практически его невозможно обсуждать, как, скажем, возможную подмену сына Екатерины — Павла I, о чем шла речь выше, или подмены во многих других случаях, становившиеся династическими тайнами европейских, да и не только европейских, правящих домов, тайнами, унесенными в могилу их создателями.

Следует обратить внимание еще на некоторые детали, мимо которых почему-то прошли исследователи этой довольно странной проблемы. Во всех дневниковых записях говорится о том, что в последние дни около постели умирающего Александра находились и Виллие, и Волконский, и Тарасов, и императрица. Однако существует и иная версия, отличная от этого дневникового «хора». В библиотеке дома Романовых сохранились копии двух писем о последних днях Александра неизвестного лица из семейства Шахматовых, в дом которых императрица переехала сразу же после кончины супруга. Корреспондент, обращаясь к матери и брату, в частности, пишет о поведении в те дни Елизаветы Алексеевны. Императрицу просили переехать в дом Шахматовых во время болезни государя, однако она ответила: «Я вас прошу не разлучать меня с ним до тех пор, покуда есть возможность», после чего никто не смел ее просить, и она оставалась целый день одна в своих комнатах и ходила беспрестанно к телу без свидетелей (курсив наш. — А.С.); и когда он скончался, то она сама подвязала ему платком щеки, закрыла глаза, перекрестила, поцеловала, заплакала, потом встала, взглянула на образ и сказала: «Господи, прости мое согрешение, тебе было угодно меня его лишить»232. Все это происходило уже в присутствии врачей и Волконского.

Подобное разночтение дневниковых свидетельств и сведений этого письма нуждается в объяснении.

Обращает на себя внимание и тот факт, что записи императрицы обрываются 11 ноября. Об этом уже говорилось в литературе. Но оставалось незамеченным свидетельство Волконского о том, что именно в этот день утром император приказал позвать к себе Елизавету Алексеевну и она оставалась у него до самого обеда. О чем беседовали супруги несколько часов, почему столь длительным был визит Елизаветы Алексеевны к государю — это остается тайной. И еще одно примечательное событие произошло в тот день: Александр получил сведения о доносе унтер-офицера Шервуда, из которого явствовало, что в России существует обширный антиправительственный заговор, базирующийся на армейские подразделения, одна из целей которого — насильственное устранение правящей династии и введение в России республиканского правления.

Вовсе нельзя исключить связь этих событий — известия о доносе Шервуда и длительного разговора с императрицей, за которым могло последовать принятие какого-то решения.

Требуют объяснения и такие, казалось бы, малозначащие детали, как факт отсутствия императрицы на панихиде по усопшему государю в таганрогском соборе, а главное, то, что ни она, ни ближайший друг и сподвижник Александра князь Петр Михайлович Волконский не сопровождали траурную процессию в Москву, а затем в Петербург. Если отсутствие императрицы можно было объяснить состоянием ее здоровья, то отсутствие Волконского в составе траурного кортежа необъяснимо. Только 21 апреля Елизавета Алексеевна выехала из Таганрога на север, чтобы через несколько дней (4 мая) умереть в Белеве. Умерла она в одиночестве, без свидетелей.

В одном из своих последних писем к матери из Таганрога от 31 декабря императрица, между прочим, писала следующее: «Все земные узы порваны между нами! Те, которые образуются в вечности, будут уже другие, конечно, еще более приятные, но, пока я еще ношу эту грустную, бренную оболочку, больно говорить самой себе, что он уже не будет более причастен моей жизни здесь, на земле. Друзья с детства, мы шли вместе в течение тридцати двух лет. Мы вместе пережили все эпохи жизни. Часто отчужденные друг от друга, мы тем или другим образом снова сходились; очутившись наконец на истинном пути, мы испытывали лишь одну сладость нашего союза. В это-то время она была отнята от меня! Конечно, я заслуживала это, я недостаточно сознавала благодеяние Бога, быть может, еще слишком чувствовала маленькие шероховатости. Наконец, как бы то ни было, так было угодно Богу. Пусть он соблаговолит позволить, чтобы я не утратила плодов этого скорбного креста — он был ниспослан мне не без цели. Когда я думаю о своей судьбе, то во всем ходе ее я узнаю руку Божию».

Замечательно, что на протяжении всего цитируемого текста Елизавета Алексеевна ни разу не упомянула о смерти своего супруга.

Все эти детали, сопоставленные с теми, что уже стали объектом внимания исследователей, вроде таинственного ночного посещения императором перед отъездом в Таганрог Александро-Невской лавры, его всепоглощающей тоски, участившихся разговоров об отречении от престола, могут лишь подчеркнуть неординарность событий, о которых идет речь.

Что касается старца Федора Кузьмича, то о его судьбе написано уже немало и нет необходимости повторять весь его жизненный путь от первого о нем упоминания, относящегося к 1837 г., до дня смерти 20 января 1864 г. Специальный раздел книги под названием «Старец Кузьмич» посвятил сибирскому отшельнику Г. Василич в своей книге «Император Александр I и старец Федор Кузьмич (по воспоминаниям современников и документам)». Поскольку в этой книге собраны действительно многие заслуживающие внимания свидетельства относительно жизни Федора Кузьмича, я и намерен далее обратиться к ним, но лишь в той части, которая, на мой взгляд, была недостаточно оценена исследователями этой проблемы.

Первое, о чем следует сказать, так это о том, что и сторонники и противники тождества Александра I и Федора Кузьмича признают здесь наличие неразгаданной тайны. Попытки разгадать эту тайну, предпринятые К.В. Кудряшовым, Н. Кнорингом и великим князем Николаем Михайловичем, так и оставили ее за семью печатями. Их предположения не более чем гипотезы. Опираясь на сведения о блестящем образовании старца, прекрасном знании им жизни высшего петербургского света начала века, большой осведомленности в событиях Отечественной войны 1812 г., в том числе о вступлении русских войск в Париж, К.В. Кудряшов, а затем Н. Кноринг высказали предположение, что под личиной старца скрывался исчезнувший из Петербурга в конце 20-х годов при невыясненных обстоятельствах блестящий кавалергард, герой военных кампаний против Наполеона Федор Александрович Уваров 2-й. Великий князь Николай Михайлович, апеллируя к тем же данным, а также к некоторому внешнему сходству Федора Кузьмича с Александром I, высказал мысль, что в Сибири скрывался внебрачный сын Павла I от Софьи Степановны Ушаковой, дочери сначала новгородского, а затем петербургского губернатора С.Ф. Ушакова, некто Симеон Великий. Но как бы то ни было все это лишь гипотезы.

По поручению великого князя Николая Михайловича в Сибирь, в Томскую губернию, где жил и умер старец, дважды ездил чиновник особых поручений Н.А. Лашков, результаты поездок которого Николай Михайлович обобщил в короткой справке: «Старец появился в Сибири в 1837 году, жил в различных местах, ведя всюду отшельническую жизнь, пользуясь всеобщим уважением окрестного населения (см. подробное донесение Лашкова) и никому не обнаруживая своей личности. Его не раз навещали духовные лица, местные архиереи и случайные путешественники, особенно после его окончательного переселения в Томск. А именно в 1859 г., по приглашению томского купца Семена Феофановича Хромова, старец Федор Кузьмич перебрался к нему на жительство, имея отдельную скромную келью, где он и скончался 20 января 1864 года в глубокой старости. Старшая дочь Хромова, Анна Семеновна Оконишникова, живущая в Томске и любимица старца Федора, рассказывала Пашкову следующее: «Однажды летом (мы жили в Томске, а старец у нас на заимке, в четырех верстах от города) мы с матерью (Хромовой) поехали на заимку к Федору Кузьмичу; был солнечный чудный день. Подъехав к заимке, мы увидели Федора Кузьмича гуляющим по полю по-военному руки назад и марширующим. Когда мы с ним поздоровались, то он нам сказал: «Паннушки, был такой же прекрасный солнечный день, когда я отстал от общества. Где был и кто был, а очутился у вас на полянке». Еще говорила Анна Семеновна и о таком случае: «Подождите меня здесь, у меня гости». Мы отошли немного в сторону от кельи и подождали у лесочка. Прошло около двух часов времени; наконец из кельи, в сопровождении Федора Кузьмича, выходят молодая барыня и офицер в гусарской форме, высокого роста, очень красивый и похожий на покойного наследника Александра Николаевича. Старец проводил их довольно далеко, и, когда они прощались, мне показалось, что гусар поцеловал ему руку, чего он никому не позволял. Пока они не исчезли друг у друга из виду, они все время друг другу кланялись. Проводивши гостей, Федор Кузьмич вернулся к нам с сияющим лицом и сказал моему отцу: «Деды-то как меня знали, отцы-то как меня знали, дети как знали, а внуки и правнуки вот каким видят». Словам Анны Семеновны можно доверять, потому что она почти всегда была с Федором Кузьмичом, в год смерти которого (1864) она имела уже 25 лет от роду».

По другим данным известно, что С.Ф. Хромов, на заимке которого в последние годы своей жизни обитал Федор Кузьмич, дважды бывал в Петербурге — при Александре II и Александре III и передавал во дворец какие-то бумаги, оставшиеся от Федора Кузьмича.

Всех, кто общался со старцем, поражал его внешний вид: высокий рост, чистое, замечательно белое лицо, вьющаяся седая борода, седые же вьющиеся волосы, окаймлявшие лысую голову, всегда чистая и опрятная одежда, яркая, правильная, образная речь.

Мы оставим в стороне все описанные и оспоренные случаи признания в старце Александра I. Они приводятся в работе Г. Василича. Обратим внимание на детали, и здесь ускользнувшие от исследователей.

Уходя из деревни Зерцалы на новое место жительства, Федор Кузьмич, по свидетельству очевидцев, поставил в местной часовне за иконой Богоматери раскрашенный вензель, изображающий букву «А» с короной над нею и летящим голубем.

Описание скромного жилища Федора Кузьмича там же, в Зерцалах, включает и сведения о том, что в углу его кельи над изголовьем постели рядом с иконами висел маленький образок с изображением Александра Невского. Известно, что Александр Невский являлся святым императора Александра I, который и был назван в честь своего великого предка. И еще раз упоминание об Александре Невском в связи с личностью старца встречается в свидетельствах очевидцев. Вот как об этом пишет историк Г. Василич: «По большим праздникам, после обедни, Федор Кузьмич заходил обыкновенно к двум старушкам, Анне и Марфе, и пил у них чай. Старушки эти жили ранее около Печерского монастыря Новгородской губернии, между Изборском и Псковом, занимаясь огородничеством. Сосланные в Сибирь своими господами (кем именно — неизвестно) за какую-то провинность, пришли со старцем в одной партии. В день Александра Невского в этом доме приготовлялись для него пироги и другие деревенские яства. Старец проводил у них все послеобеденное время, и вообще, по сообщениям знавших его, весь этот день был необыкновенно весел, вспоминал о Петербурге, и в этих воспоминаниях проглядывало нечто для него родное и задушевное. «Какие торжества были в этот день в Петербурге, — рассказывал он, — стреляли из пушек, развешивали ковры, вечером по всему городу было освещение и общая радость наполняла сердца человеческие...»

Другие свидетельства отмечают обширные познания старца, владение иностранными языками; есть сведения о его активной переписке и о том, что он получал разного рода информацию о положении дел в России. Среди его корреспондентов значился барон Д.Е. Остен-Сакен, живший в Кременчуге. Письма старца к Остен-Сакену долгое время хранились в его имении в Прилуках (Киевская губерния). Однако попытка обнаружить их не удалась: оказалось, что они исчезли из шкатулки, где лежали долгие годы. Кстати, барон был известным масоном и контакты с ним Федора Кузьмича указывают на масонскую ориентацию старца. Заметим, что в свое время и Александр I был причастен к масонской ложе.

Нельзя не заметить, что многие высказывания Федора Кузьмича о жизни, о людях близки воззрениям Александра в последние годы его жизни. Впрочем, они близки и любому другому просвещенному человеку. Известны его слова: «И цари, и полководцы, и архиереи — такие же люди, как и вы, только Богу угодно было одних наделить властью великою, а другим предназначалось жить под их постоянным покровительством».

По общему мнению, старец отличался большой добротой, отзывчивостью, охотно шел на помощь людям, т.е. отличался теми же чертами, которые выделяли в бытность и Александра I. Старец с удовольствием учил детей грамоте, покорял взрослых своими беседами, рассказами, особенно о военных событиях 1812 г., о жизни Петербурга, но было замечено, что он никогда не упоминал при этом имени императора Павла I и избегал давать характеристики императору Александру. Южнорусское и малороссийское вкрапления в его речь вполне объяснимы долгой жизнью на юге, в частности в Малороссии, как об этом свидетельствуют его связи с южными монастырями, Киево-Печерской лаврой, с местом пребывания Остен-Сакена.

И еще две мелкие детали, не замеченные прежде, можно было бы отметить применительно к характеристике старца. Во-первых, он испытывал трогательную нежность к детям, особенно к девочкам: так, живя в деревне Коробейники, на пасеке крестьянина Латышева, он боготворил его маленькую дочку Феоктисту, а позднее, перебравшись на Красную речку, оказывал покровительство сироте Александре, которая познакомилась со старцем, когда ей было всего 12 лет, и оставалась его преданным другом долгие годы. Я это говорю для того, чтобы вспомнить о трагических потерях Александра, который похоронил, кстати в той же Александро-Невской лавре, куда он заезжал перед отъездом в Таганрог, сначала двух малолетних дочерей, а потом и свою любимую 16-летнюю дочь от Нарышкиной. Совпадения эти могут быть случайными, но они способны при известных условиях пролить свет на тайну личности Федора Кузьмича.

Во-вторых, однажды, вспоминая о дне своего ухода из общества, он заметил, что стоял прекрасный солнечный день. Изучая записки императрицы о ноябрьских днях в Таганроге, я невольно обратил внимание на ее фразу, в которой Елизавета Алексеевна отметила необычайно теплую для того времени погоду. Здесь было по Реомюру 12°, т.е. 15° по Цельсию.

Хотелось бы ввести в широкий оборот и иные факты, детали, которые в совокупности могут приблизить нас к тайне старца Федора Кузьмича. Так, известно, что в семьях доктора Тарасова и графа Остен-Сакена панихиды по усопшему Александру I с 1825 г. не служились. Первая панихида по Александру в этих семьях была отслужена лишь в 1864 г., т.е. после смерти старца Федора Кузьмича233. Многие очевидцы свидетельствовали, что некоторые близкие к царю люди, в том числе В.П. Кочубей, отказались признать в усопшем Александра I. Была смущена и его мать, Мария Федоровна. Специальная комиссия под председательством великого князя Николая Михайловича установила, что Николай I и Федор Кузьмич были в постоянной переписке. Она велась шифром, ключ к которому был обнаружен в фамильном хранилище Романовых. Этот факт был доложен Николаю II234.

Данные о сличении почерков императора и старца также противоречивы. Вопреки мнению великого князя Николая Михайловича тождество почерков признал занимавшийся этим вопросом известный юрист А.Ф. Кони, а также генерал Дубровин, хорошо знавший почерк Александра I235. Причем А.Ф. Кони был совершенно категоричен: «письма императора и записки странника писаны рукой одного и того же человека»236. Любопытно, что Николай I позднее уничтожил дневник Елизаветы Алексеевны, переписка Федора Кузьмича с Остен-Сакеном исчезла.

Заслуживает внимания недавняя публикация документа барона Н.Н. Врангеля, писателя и публициста, который представил свидетельство сына известного психиатра И.М. Балинского — И.И. Балинского. Это записка, в которой И.И. Балинский передает рассказ швейцара Егора Лаврентьева, служившего в клинике его отца. До этого Лаврентьев долгие годы состоял при усыпальнице Романовых в Петропавловском соборе. Он-то и рассказал, как однажды ночью в 1864 г. в присутствии Александра II, министра двора графа Адальберга была вскрыта гробница Александра I, оказавшаяся пустой, и в нее был помещен гроб, в котором лежал длиннобородый старец. Всем присутствовавшим при этой церемонии было приказано хранить тайну. Служители получили щедрое вознаграждение, а затем были разосланы в разные концы России237. Кстати, эта версия, идущая из семьи Балинских, хорошо была известна в русских эмигрантских кругах238.

Вместе с тем имеются известия, что при последующих вскрытиях гробницы Александра I уже в XX в. обнаруживалось, что она пуста.

По данным генерал-адъютанта князя Л.А. Барятинского, Александр II, будучи наследником престола, встречался со старцем239. Николай II в качестве наследника престола побывал на могиле старца, как, впрочем, и другие великие князья, посещавшие Сибирь. Известен интерес к этой проблеме и Александра III.

По свидетельству Л.Д. Любимова, великий князь Дмитрий Павлович (который был близок с биографом Александра I великим князем Николаем Михайловичем) сообщил автору в Париже, что около 1914-1915 гг. Николай Михайлович в большом волнении признал, что на основании точных данных он пришел к выводу о тождестве императора и старца240. Также Любимов сообщил, что в свое время Дмитрий Павлович поинтересовался мнением Николая II по этому делу и император не отрицал реальностей существующей легенды241.

Несомненно, что все эти детали ни в коей мере не могут рассматриваться в качестве решающих аргументов в определении личности старца Федора Кузьмича. Однако разгадывание такого рода тайны и не претендует на быстроту и однозначность ответов, здесь важны каждая мелочь, каждое, пусть и спорное, новое наблюдение, и думается, что этот небольшой экскурс будет небесполезным для тех, кто еще вернется к этой темной, но волнующей странице истории русской правящей династии.

Условности того допущения, которое сделал Н.К. Шильдер, а вслед за ним и некоторые другие историки, мы можем, конечно, и не принять, но несомненно одно: жизнь и смерть Александра I — это действительно драматическая страница русской истории; еще в большей степени — это драма живой человеческой личности, вынужденной сочетать в себе, кажется, столь несовместимые начала, как «власть» и «человечность»...
Oleg
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 3459
Темы: 1
С нами: 5 лет 9 месяцев

Re: Люди в истории

#16 Sloniha » 17.02.2012, 10:16

ЧАРЛИ ЧАПЛИН

Британская разведка MI-5 рассекретила досье на Чарли Чаплина, относящееся ко времени, когда агенты ФБР преследовали актера за симпатии к коммунистам по заданию своего руководителя Эдгара Гувера, пишет The Guardian.

В те годы ФБР просило MI-5 предоставить информацию об актере, называя его одним из «голливудских большевиков». «Чаплин передавал средства для коммунистических организаций», — утверждали сотрудники MI-5 в отчете, отправленном в Вашингтон в октябре 1952 года.

Также MI-5 сообщала, что в 1942 году в Лос-Анджелесе в филиале совета американо-советской дружбы Чаплин говорил о том, что «в коммунизме много хорошего». Досье помимо прочего содержит вырезки из газет и журналов. В нем подчеркивается, что Чаплин не принял американское гражданство, хотя жил в США в течение 30 лет.

Досье завершается словами: «Может быть, Чаплин сочувствует коммунистам, но, согласно нашей информации, он, скорее, может считаться не более чем “прогрессивным” или радикалом».

В 1953 году власти США не позволили Чаплину вернуться в Америку. Он отрицал, что когда-либо был коммунистом, но решил не оспаривать запрет и остался жить в Швейцарии, где умер в 1977 году.

http://news.mail.ru/politics/8122257/
Sloniha
Автор темы
Откуда: везде
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 23659
Темы: 467
С нами: 7 лет 5 месяцев

Re: Люди в истории

#17 Naily58 » 01.03.2012, 18:09

Покрышкин Александр Иванович

Изображение

Среди имен военных летчиков имя Покрышкина стоит особняком. Имея один из самых высоких официальных результатов по числу воздушных побед, он был автором, проводником и носителем новых тактических построений и приемов воздушного боя, несгибаемым борцом с рутиной, образцом бойца — искусного, яростного и благородного.

Природная мудрость, честность, твердость характера и, как следствие, высокое гражданское мужество отличали поступки этого человека, определяли величие и невзгоды его вдохновенной судьбы.

Наверное, не будет преувеличением заметить, что в конце второй мировой войны Покрышкин был не только самым известным в мире летчиком, но и самой авторитетной, наряду с И. Полбиным, фигурой в советской авиации. «Ахтунг! Ахтунг! Покрышкин в воздухе» — эта фраза была не только находкой советской пропаганды: начиная уже с весны 1943 г. немецкие посты оповещения, используя агентуру, настоятельно предупреждали — знаменитый русский ас в воздухе. Что означало — усилить осмотрительность, выйти из затяжных воздушных боев, «охотникам» набрать высоту, молодежи возвратиться на аэродромы. Тому, кто собьет русского аса, сулили высокие награды, да и в желающих отличиться не было недостатка, но задача эта оказалась не по зубам врагу. И дело было не только в исключительном мастерстве Покрышкина. Уместно вспомнить, что в его эскадрилье, а затем в полку и дивизии состоялись такие асы, как Речкалов и братья Глинки, Клубов и Бабак, А. Федоров и Фадеев. Когда такая группа вела бой, рассчитывать победить ее командира было, по меньшей мере, неосторожно. Конечно же, война была для всех них главным «наставником», но быстро извлечь уроки и исправить ошибки могут немногие. Корнями «академия» Покрышкина уходила в его старые записные книжки, где по крупицам собиралась информация о Нестерове и Крутене, о воздушных боях в Испании и на реке Халхин-Гол, анализировались собственные находки и неудачи. Позднее он заведет альбом воздушных боев, украсив его поистине рыцарским девизом: «Истребитель! Спрашивай: не сколько противника, а где он!».

Боец, целеустремленный и активный, ищущий свой путь, не спешащий выполнять непродуманные приказы, прекрасный организатор группового воздушного боя и, как показало время, воздушной войны, Покрышкин был весьма неудобен многим начальникам. Инициатива и самостоятельность отнюдь не всегда находят признание, а в военное лихолетье они стоили асу многих сил. При этом Покрышкин не был честолюбив, о чем говорит его отказ в феврале 1944 г. от высокой должности в штабе ВВС и от скорых, через звание, генеральских погон.

Несмотря на внешнюю суровость, ему как истинному летчику был свойствен взвешенный и точный юмор; сам он любил шутку, не обижался на остроты в свой адрес, ценил юмористов.

По натуре Покрышкин был очень сдержан и деликатен. Соратники и близкие свидетельствовали, что брань в его устах была невозможна ни при каких обстоятельствах: ни в азарте воздушного боя, ни при промахах других людей, ни при домашних неурядицах.

Народный герой СССР и национальный герой России родился в Новониколаевске (ныне Новосибирск) в бедной семье переселенцев из Вятской губернии 6 марта 1913 г. Четырнадцати лет от роду он уже был кровельщиком Сибстройтреста, оправдывая свою фамилию, как это порой случается с русскими людьми.

Мечта о летной профессии овладела Покрышкиным еще в раннем детстве, и, казалось, по воле самого провидения он стремился в небо… Чтобы попасть в летную школу, надо было иметь рабочую специальность; «мещанская» профессия счетовода, кем мечтали видеть его родители, в эту категорию не попадала, и, закончив седьмой класс, Саша поступает в ФЗУ. Родители его не поддержали, и мальчишка покидает отчий кров навсегда. Верное ремесло и относительное благополучие он решительно сменил на одну из шестнадцати коек в комнате общежития, кусок хлеба с кипятком и голодную яростную учебу… Через 4 года заветная путевка в авиашколу получена; он едет в Пермь и здесь выясняет, что школа теперь готовит только… авиатехников. Досконально изучив матчасть, юноша становится отличным специалистом, и теперь уже руководство не хочет отпускать воентехника 2-го ранга Покрышкина. Но тот неукротим: в сентябре 1938 г., во время отпуска, за 17 дней он осваивает двухгодичную программу аэроклуба и экстерном на «отлично» сдает экзамен. Его целеустремленность одних пугает, других восхищает. Покрышкина отпускают в летное училище, и снова на «отлично» менее чем через год он оканчивает знаменитую Качу.

Радость полетов, сознание важности выполняемого дела, воинское братство сделали его жизнь счастливой, наполнили ее энергией и вдохновением. Александр систематически занимается самообразованием, изучает физику и физиологию, математику и начертательную геометрию, теорию полетов и военную историю. Подчиняя свою жизнь единой цели, он изменил даже свои спортивные приоритеты: теперь это гимнастика, батут, рейнское колесо, специальные упражнения для тренировки вестибулярного аппарата.

За 2 месяца до начала войны 55-й иап, где служил Покрышкин, летавший до этого на И-15 и И-153, был перевооружен на МиГи. Александр Иванович взлетел на новой машине одним из первых, оценил достоинства, указал на опасный конструктивный дефект, устраненный позднее в серии.

23 июня при разведке переправ через Прут его пара встретила пятерку Ме-109. Отбивая атаку на ведомого, на выходе из пикирования короткими очередями Покрышкин зажег одного из «мессеров». Завороженный видом своего первого поверженного врага, он сам попал под удар немецкого истребителя, но ушел на бреющем и посадил поврежденную машину на свой аэродром.

Летчик был сбит над Прутом огнем зенитной артиллерии 3 июля, одержав к тому времени не менее 5 побед в воздухе на МиГ-3, проведя десяток штурмовок на И-16 и заслужив… нерасположение комдива, углядевшего в его действиях строптивость. Находясь в санчасти после приземления подбитой машины на лесную опушку, он завел тетрадь, озаглавив ее «Тактика истребителей в бою». Эти заметки, вырезки, схемы стали началом покрышкинской науки побеждать, к сожалению, все это достояние не издано сколько-нибудь полно, но по своему влиянию на судьбы тысяч людей, на сам ход воздушной войны, оно не сравнимо ни с какими другими теоретическими построениями или практическими указаниями. (Эта тетрадь была сохранена М. К. Покрышкиной и передана ею в Центральный музей Вооруженных Сил.)

Вскоре Александр Иванович вновь участвует в боях, вновь вылетает на штурмовку и ведет разведку и вновь 5 октября его подбивают. Приземлившись в поле, он пытался вывезти свой истребитель на грузовике, но, оказавшись в окружении, был вынужден сжечь его. С боями во главе группы красноармейцев летчик вышел к своим.

Фронтовая слава Покрышкина опередила его официальное признание. По возвращении в часть ему поручают переучивание молодежи с И-16 на МиГ-3 и по личному распоряжению командира полка В. Иванова он знакомит пополнение с тактическими находками, автором которых был сам: с разомкнутым боевым порядком, с прицельной атакой сверху на большой скорости — так называемым «соколиным ударом», с эшелонированием по высоте…

В ноябре 1941 г. в сложнейшем полете в условиях ограниченной видимости, когда нижняя кромка облаков опускалась до 30 метров, в районе Новочеркасска ему удалось обнаружить танковую группу Клейста. От каких потерь избавили тогда Красную Армию мастерство и зоркость одного из ее летчиков! Значимость совершенного им была слишком очевидна, и Покрышкин получил за свой поиск первую награду — орден Ленина.

В июне 1942 г., когда 55-й иап стал 16-м гвардейским, а эскадрилья, где летал Покрышкин, была перевооружена на истребители Як-1, на новой машине он сбил очередной Ме-109 в первом же боевом вылете. В конце декабря, до вывода полка на переформирование, Покрышкин сбил на «яке» не менее 7 самолетов противника (2 Ю-88, Ме-110, 4 Ме-109). Весьма характерным для него был перехват над Кропоткином, когда, взлетев во главе пятерки, он лично сбил 3 Ю-88, еще 2 Ме-110 сбила пара А. Федорова. По приземлении Покрышкиным было доложено, что каждый из летчиков, участвовавших в вылете, сбил по одному самолету противника.

Однако самыми страшными для него оказались не «мессера» и «юнкерсы», не туманы и зенитки, а зависть и злобная мстительность. Давнее недружелюбие штурмана полка Н. Исаева, ставшего командиром в конце 1942 г., помноженное на угодливую подлость, чуть было не стоило Покрышкину жизни: его вывели за штат полка, отозвали представление к званию Героя Советского Союза, исключили из партии, направили дело в трибунал. И ведь речь шла о летчике, проведшем полтора года в непрерывных боях, совершившем около 400 боевых вылетов и фактически сбившем в воздухе около 20 самолетов противника! Любовь медсестры Маши, встреченной им летом 1942 г. и ставшей впоследствии его женой, спасла Покрышкина от отчаяния, от себя самого, а заступничество вернувшегося из госпиталя комиссара полка М. Погребного избавило его от неправедного суда.

Переучившись в 25-м зап и в марте 1943 г. получив в Тегеране «Аэрокобры», 9 апреля полк приступил к боевой работе с Краснодарского аэродрома. Начиналась Кубанская эпопея.

Поистине звездной стала для Покрышкина весна 1943 г. — воздушное сражение на Кубани. По концентрации самолетов и плотности воздушных боев Кубанское сражение было самым напряженным во второй мировой войне: за 2 месяца здесь сбили более 800 немецких самолетов. Официально Покрышкин сбил над «голубой линией» 16 самолетов противника, а фактически около 30 (12-15 Ме-109, 4-6 Ю-88, 9-13 Ю-87, 2 ФВ-190). Здесь же летчик проводит несколько выдающихся по результативности боев. В памятный день, 12 апреля, в р-не Крымской он сбил 4 Ме-109. К счастью, свидетелем этого боя был генерал К. Вершинин, и Покрышкину не только засчитали сбитые машины, но и наградили вторым орденом Красного Знамени. Позднее он уничтожил еще 3 вражеских самолета и довел число сбитых за день машин до семи. За исключением полулегендарного боя А. Горовца, история советской авиации не знает таких примеров. Через несколько дней Покрышкин сбил 3 Ю-87 в одном бою, а в конце апреля в составе восьмерки разогнав 3 девятки «лаптежников», сбил 5 (!) из них. Атаковал он излюбленным «соколиным ударом» — сверху, на высокой скорости, с крутым переменным профилем пикирования, чтобы затруднить прицеливание стрелкам.

5 мая Покрышкин совершает первый вылет на новой «кобре» с бортовым номером 100, сменив свою старую машину с «несчастливым для них» номером 13.

В результате напряженнейших боев на Кубани значительная часть авиации обеих сторон оказалась выбитой, на этом участке фронта наступило временное затишье. На совещании, собранном генералом Вершининым, где присутствовали наиболее отличившиеся летчики, командный состав и работники штабов ВВС, Покрышкин обнародовал свои тактические находки: «этажерку» из самолетов в порядке пар, сдвинутую в сторону солнца (этот порядок обеспечивал преимущество в боях на вертикалях), обосновал необходимость патрулирования на высоких скоростях, что шло вразрез с существовавшими требованиями. Здесь же он выступил с критикой старого приказа об обязательном подтверждении сбитых наземными войсками. К счастью, его выступление нашло отклик не только среди присутствовавших летчиков, но и у командования. Вскоре в 4 ВА, а через некоторое время и во всех ВВС официальным подтверждением факта победы согласились считать также донесения летчиков и стрелков — свидетелей воздушного боя.

Трудно переоценить влияние Покрышкина на молодых летчиков, с пополнением прибывших в полк в июне 1943 г. Большинство из них не были новичками, но чаще имели печальный боевой опыт. Отобрав наиболее подготовленных и хорошенько их «облетав», он повел вновь прибывших на боевое задание и, в первом же бою, в одной атаке лично сбив пару Ме-109, создал условия еще для нескольких побед вдохновленных им летчиков.

С августа 1943 г. 16-й гиап участвовал в боях на Миус-фронте, на реке Молочной, над Черным морем, над Днепром. 24 августа Покрышкину было присвоено звание дважды Героя Советского Союза. В боях на юге Украины Покрышкин сбил 18 «юнкерсов» (7 Ю-88, 6 Ю-87, 5 Ю-52) и Ме-109. Среди сбитых — 2 высотных разведчика Ю-88 Среди особенно победоносных и яростных — бой в районе Большого Токмака 23 сентября 1943 г.

Утром Покрышкин в паре с Г. Голубевым вылетел на «охоту». Обнаружив над линией фронта изготовившихся к бомбометанию «лаптей», стремительно атаковал их; одного сбил, еще двух повредил и вынужден был принять бой с истребителями прикрытия. В следующем боевом вылете во главе четверки, заметив группу Ю-88, он пропустил ее в тыл, набрал высоту и, зайдя со стороны солнца, стремительно атаковал. Смущенный желтыми бликами на крыльях бомбардировщиков: так рефлектируют иногда красные звезды, он, подав команду «не стрелять», прошел вперед, но, заметив кресты на крыльях, мгновенно выполнил резкую петлю и, оказавшись позади лидера вражеской группы, прошил его пушечной очередью. Тот взорвался, а самолет Покрышкина проскочил через эпицентр мощного взрыва, чудом оставшись невредимым. Соседнему «юнкерсу» повезло меньше: от попадания обломков он загорелся. Самообладание — важнейшее качество аса, и, едва выскочив из огненного облака, Покрышкин вновь совершает предельно короткий разворот и вновь атакует. Бомбардировщик, огрызаясь длинными очередями, пытается уйти крутым пикированием, но после повторной атаки покрышкинской «кобры» из пике уже не выходит… Этот бой проходил на глазах сотен людей, о нем оставлены десятки воспоминаний и написаны картины, и все же четвертого «юнкерса», сбитого им в тот день, Александру Ивановичу не засчитали; командир полка счел ею «самозагоревшимся».

В ноябре, используя подвесной бак, Покрышкин ведет «поиск и уничтожение противника на воздушных коммуникациях» над Черным морем. В четырех «охотах» он сбивает 5 Ю-52. Трехмоторный «юнкере», вооруженный несколькими крупнокалиберными пулеметами, был серьезным противником, ну а низкая плотная облачность, штормящее море и сильный порывистый ветер делали условия «охоты» предельно сложными. Обнаружение же одиночных машин над морем, в условиях ограниченной видимости и нелетной погоды, может быть объяснено, пожалуй, лишь гением летчика.

В начале февраля 1944 г. гвардии подполковник Покрышкин был вызван в Москву в отдел кадров ВВС, где его поздравили с назначением начальником отдела боевой подготовки истребительной авиации. Он отказывается, не помогают ни уговоры, ни попытки соблазнить его московским генеральством. В конце марта, после гибели Л.Шестакова, Александру Ивановичу предлагают стать командиром «маршальского» 176-го гиап, но он рвется к своим, в Черниговку, в пропахший бензином, маслом и порохом ревущий мир самолетной кабины и аэродрома. Лишь в апреле его отпускают, а через несколько дней Дзусов знакомит его с приказом, которым он, Покрышкин, назначается командиром 9-й гвардейской Мариупольской авиадивизии.

В составе 2-го, а затем 1-го Украинских фронтов дивизия участвует в воздушном сражении под Яссами. Как комдив Покрышкин с пункта наведения руководит воздушными боями, организует взаимодействие самолетов в воздухе и с наземными войсками.

Знаменитая этажерка становится мощнее и маневренное: теперь это боевой порядок четверок с превышением пар около 1000 метров. Хотя Покрышкин практически был связан запретом на участие в воздушных боях, он сбил в 1944 г. 7 самолетов противника (4 Ю-87, 2 ФВ-190, Хш-129), причем 4 из них в характерном для него, как ни для кого другого, сверхрезультативном воздушном бою. Один из таких боев состоялся вечером 16 июля, когда сразу после ранения командира 16-го гиап Б. Глинки, забыв про все запреты, Покрышкин поднял в воздух ударную восьмерку. Уже в конце патрулирования было обнаружено около полусотни немецких самолетов, шедших на штурмовку советских войск. Четверка прикрытия связала боем истребителей, а Покрышкин с ведомым, проскочив внутрь оборонительного круга, построенного штурмовиками Ю-87 и Хш-129, мгновенно сбил ближайший «юнкерс». Выполнив левый боевой разворот и вновь оказавшись внутри круга, он сверху зажигает второго, в тот же момент энергично, полупереворотом выходит из-под атаки «фокке-вульфа». Маневры Покрышкина в бою столь резки и стремительны, что группа теряет его, и еще двух штурмовиков он сбивает уже без свидетелей, в одиночку — они не были засчитаны.

14 января 1945 г., в благородной ярости отправившись в бой после гибели своего ученика комэска В. Жердева, Покрышкин с ходу, с набором высоты, атаковал и сбил Ю-87. Затем была работа дивизии с автострады Бреслау — Берлин, где Покрышкин и его неизменный ведомый Г. Голубев первыми осуществили посадку на полосу шоссе, более узкую, чем размах крыльев их «кобр». Свои последние боевые вылеты ас совершил над Берлином.

Официально Покрышкин провел более 650 боевых вылетов и 156 воздушных боев, лично сбил 59 и в группе 6 самолетов противника. В военно-исторической и мемуарной литературе встречаются предположения о значительно большем количестве фактически одержанных им побед — 72, 90, более 100.

Наверное, как ни у кого другого, официальные результаты его боевой работы были занижены, чему есть ряд как объективных, так и субъективных причин.

Когда летом 1945 г. Покрышкину предложили поступить в академию ВВС, он со свойственной ему решимостью отказался и попросил направить его в Военную академию имени М. В. Фрунзе, где он мог получить более широкие знания. Многим запомнился эпизод, когда в практических орудийных стрельбах тремя снарядами А. Покрышкин с В. Лавриненковым достигли абсолютного результата. Никто из сдававших тогда зачет, а среди экзаменуемых были и опытные артиллеристы, не смог повторить их успеха. Академию ас окончил в 1948г. с золотой медалью.

Незадолго до этого произошло событие, повлиявшее на карьеру Покрышкина в конце 40-х — начале 50-х гг. Однажды его вызвали на беседу к командующему авиацией МВО Василию Сталину. Прождав в его приемной около часа, Александр Иванович уехал и навсегда лишился расположения этого неуравновешенного человека, неплохого летчика и слабого командира, чья огромная власть была создана чиновной угодливостью.

После окончания академии Покрышкин был назначен заместителем командира корпуса в Ржев… Только через год трижды Герой с женой и двумя маленькими детьми получил, наконец, квартиру в одном из 100 привезенных сюда финских домиков…

Когда в конце 1950 г. под одним из домов был найден склад старых боеприпасов, а ждать саперов было опасно, он, выстроив цепочку, первым спрыгнул в яму и начал разбирать кладку ржавых снарядов. Бесстрашным рыцарем боевой летчик оставался всю жизнь.

В 1953 г. Покрышкин получил генеральское звание и через год был назначен в Ростов-на-Дону заместителем командующего воздушной армией.

Окончив с отличием академию Генштаба, он стал командующим 8-й отдельной армией ПВО и пробыл в этой должности 10 лет. И во время учебы в академии и позднее, до 1963 г., Александр Иванович летал практически на всех типах советских истребителей. Не обходилось и без происшествий. Одно из самых опасных случилось во время службы в Ростове, когда в ночном полете, на большом удалении от аэродрома отказал авиагоризонт… Только огромный летный опыт и специфическая «память пространства» помогли ему вернуться на аэродром и посадить машину.

Супруга уговаривала Покрышкина отказаться от полетов, он отшучивался: «Зачем выходила замуж за летчика? Вышла бы за начпрода. Максимум, что ему грозило бы, — несварение или растрата…»

Он был счастлив в семейной жизни. Тактичная и уравновешенная, любящая и любимая, Мария обеспечивала ему «надежные тылы». Она могла сделать уютной промерзшую комнату в ржевском бараке, достойно, из собственных запасов, мгновенно сымпровизировать ужин на десятерых, смягчить его гнев и, напротив, прийти на помощь его деликатности, Редкие часы досуга Александр Иванович делил между книгами, шахматами и охотой. Он автор книг: «На истребителе» (Новосибирск, 1944), «Крылья истребителя» (М., 1948), «Небо войны» (М., 1965-1975), выдержавшая 5 изданий, «Твоя почетная обязанность» (М., 1976), «Познать себя в бою» (М., 1986, 1993).

В начале 60-х он защитил диссертацию по применению сетевого планирования в войсках ПВО. Наверное, этот напряженный аналитический труд помог ему перенести тяжесть расставания с небом. Командование своеобразно «оценило» новации, обобщенные в диссертации, наградив за них… сослуживца Покрышкина, имевшего о работе весьма общее представление.

В августе 1968 г. он был назначен заместителем Главкома ПВО страны. Отношения с командующим — маршалом Батицким не сложились, и его служба в этой должности была особенно сложной. Когда представилась возможность, он решительно перешел на работу в ДОСААФ, на должность председателя общества, и с энтузиазмом занялся военно-патриотической работой.

В своей жизни Александр Иванович с честью выдержал испытание «медными трубами» и сполна хлебнул горечи их оборотной стороны — зависти чиновников к славе народного Героя. Здесь и ПВО вместо ВВС, и задержанные на 10 лет генеральские звезды, и непрерывная череда командировок «у Батицкого». Он был «Заслуженным военным летчиком Франции», но так и не стал, как не стал Кожедуб, «Заслуженным военным летчиком СССР»… Франция — родина рыцарства.

В декабре 1972 г. ему было присвоено звание маршала.

Однажды он позвонил в ЦК и попросил отставки. Там возражали, уговаривали, предлагали варианты, но он ушел со своей последней должности сам.

Он умер 13 ноября 1985 г. на руках своей безутешной Марии после нескольких дней беспамятства, когда в бреду звал в атаку друзей, предостерегал их об опасности, вновь настигал ненавистного врага.

Трижды Герой Советского Союза (24.5.43, 24.8.43, 19.8.44). Награжден 6 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 2-й ст., орденом Отечественной войны 1-й ст., 2 орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в ВС СССР» 3-й ст., медалями, 11 иностранными орденами.

http://www.e-reading.org.ua/bookreader. ... hikah.html
Если из истории убрать всю ложь, то это совсем не значит, что останется одна только правда - в результате может вообще ничего не остаться. Станислав Ежи Лец
Naily58
Аватара
Репутация: 15 (+15/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 357
Темы: 9
С нами: 5 лет 10 месяцев

Re: Люди в истории

#18 Sloniha » 30.06.2012, 05:15

Семнадцатилетняя американка Меган Фогель проиграла забег на 3 200 метров, подставив плечо выбившейся из сил сопернице. Оставшиеся до финиша 30 метров Меган буквально тащила её на себе, а перед самой чертой подтолкнула вперёд.

Изображение
Sloniha
Автор темы
Откуда: везде
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 23659
Темы: 467
С нами: 7 лет 5 месяцев

Re: Люди в истории

#19 Sloniha » 30.06.2012, 06:10

Фото довольно известно в сети и шутливо названо "Грустный Киану". Почему?
...
Сначала заглянем в некоторые факты его жизни.

Киану Ривз родился в довольно-таки проблематичной семье: Когда ему было 12, отца арестовали за продажу наркотиков, а мать подрабатывала стриптизершой.

Гораздо позже, когда он только уже начал становиться известным, он встретил девушку своей мечты. Она была беременна от него, однако ребенок не выжил. Это не остановило молодого человека, и они все-равно собирались пожениться. Однако, этому не суждено было случиться: девушка попала в серьезную аварию, и умерла у него на глазах.

Его лучший друг Ривер Феникс (брат Хоакина Феникса), с которым он вместе прошел через многое, умер от передоза наркотиков, когда тому не было еще и 30-ти.

В тоже время, его младшая сестра заболела Лейкемией. Сегодня она вылечилась, и 70% своего гонорара от фильма "Матрица" он пожертвовал госпиталю, занимающимся лечением этой болезни.

И вот, став знаменитым и богатым, он до сих пор живет очень скромно: У него нет телохранителей, он не покупает дорогую одежду и роскошные дома, живет в маленькой квартире и ездит на самом обыкновенном метро.

Вы будете удивлены еще больше, когда узнаете что второе фото было заснято в день его рождения. Он не стал звать гостей или как-то праздновать: просто пошел в магазин, купил себе пирожное и ел в одиночестве. Один из фанатов узнал и поприветствовал его, и Киану поделился с ним, отдав половину.

Когда его спросили, почему на этом фото он такой грустный, он ответил: "Вы счастливы, потому что живы. А я - нет."

Изображение

Вот о чём лекции Рачкова :(
Sloniha
Автор темы
Откуда: везде
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 23659
Темы: 467
С нами: 7 лет 5 месяцев

Re: Люди в истории

#20 Sloniha » 30.06.2012, 08:09

Вот за эти "грехи" убили Каддафи!

1. Придя к власти, он изгнал из страны межд. корпорации.
2. Закрыл военные базы НАТО.
3. ВВП на душу населения — 14 192 $.
4. На каждого члена семьи государство выплачивает в год 1 000 $ дотаций.
5. Пособие по безработице — 730 $.
6. Зарплата медсестры — 1 000 $.
7. За каждого новорожденного выплачивается 7 000 $.
8. Новобрачным дарится 64 000 $ на покупку квартиры.
9. На открытие личного бизнеса единовременная материальная помощь — 20 000 $.
10. Крупные налоги и поборы запрещены.
11. Образование и медицина бесплатные.
12. Образование и стажировка за рубежом — за счёт государства.
13. Сеть магазинов для многодетных семей с символическими ценами на основные продукты питания.
14. За продажу продуктов с просроченным сроком годности — большие штрафы и задержание подразделениями спецполиции.
15. Часть аптек — с бесплатным отпуском лекарств.
16. За подделку лекарств — смертная казнь.
17. Квартирная плата — отсутствует.
18. Плата за электроэнергию для населения отсутствует.
19. Продажа и употребление спиртного запрещены — «сухой закон».
20. Кредиты на покупку автомобиля и квартиры — беспроцентные.
21. Риэлторские услуги запрещены.
22. Покупку автомобиля до 50% оплачивает государство, бойцам народного ополчения — 65%.
23. Бензин стоит дешевле воды. 1 литр бензина — 0,14 $

Только при Муаммаре негры юга Ливии обрели человеческие права.
За сорок лет его правления население Ливии выросло в три раза.
Детская смертность уменьшилась в 9 раз.
Продолжительность жизни в стране увеличилась с 51,5 до 74,5 лет.
Каддафи принял решение вывести Ливию из мировой банковской системы и его примеру хотели последовать ещё 12 арабских стран.

Изображение

Свергнув монархию, он позднее сформулировал «Третью всемирную теорию», изложенную в его трёхтомном труде «Зелёная книга», установив в Ливии новую форму правления — Джамахирия. Доходы от нефтедобычи ливийское руководство направляло на социальные нужды, что позволило к середине 1970-х годов реализовать масштабные программы строительства государственного жилья, развития здравоохранения и образования. С другой стороны Ливию в период правления Каддафи неоднократно обвиняли во вмешательстве в дела зарубежных государств. В 1977 году произошла пограничная война с Египтом, а в 1980-х годах страна оказалась втянута в вооружённый конфликт в Чаде. Являясь сторонником панарабизма, Каддафи предпринимал усилия по объединению Ливии с рядом стран, которые окончились неудачно. Он оказывал поддержку многочисленным национально-освободительным, революционным и террористическим организациям во всём мире. Громкие теракты, имевшие ливийский след, стали основанием для бомбардировки страны в 1986 году и введения санкций в 1990-х годах.

27 июня 2011 года во время гражданской войны в Ливии Международный уголовный суд выдал санкцию на арест Муаммара Каддафи по обвинениям в убийствах, незаконных арестах и заключениях под стражу.
Sloniha
Автор темы
Откуда: везде
Репутация: 0 (+0/−0)
Лояльность: 0 (+0/−0)
Сообщения: 23659
Темы: 467
С нами: 7 лет 5 месяцев

Пред.След.

Вернуться в История

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость